влажность:

давление:

ветер:

влажность:

давление:

ветер:

влажность:

давление:

ветер:


Письмо в УК

Фотогалерея

Самодельные бронемашины боевиков-смертников ИГИЛ на базе обычных кроссоверов

Самодельные бронемашины боевиков-смертников ИГИЛ на базе обычных кроссоверов

Голосование

Можно ли победить коррупцию в Украине?

Можно, но не быстро
Это невозможно
Окончательно победить не удастся

Реклама

...
Печать

Фабрика слез. Как «Исламское государство» вербует в свои ряды

05.04.2017 08:21

В большом количестве пропагандистских видео исламских организаций активисты презентуют себя как люди, готовые терпеть. «Нас опять бомбят, кафиры поставили над нами жесткий режим» — вот стандартные темы подобных роликов. Такая виктимность близка и понятна многим. Например, стиль партии «Хизб ут-Тахрир» — это всегда немножко пострадать. Их риторика — как все плохо, нас опять унижают. Именно поэтому практически вся исламская правозащита — это хизбовская тема.

Согласно предварительным данным следствия, взрывное устройство в метро Петербурга привел в действие террорист-смертник — 23-летний уроженец Средней Азии. Источники «Коммерсанта» сообщают, что подозреваемый имел отношение к «Исламскому государству». Хотя в военном плане дела ИГ в последнее время не слишком хороши, его агитация по-прежнему позволяет вербовать все новых сторонников. Голливудские образы в агитроликах, вербовка в «Одноклассниках», Twitter-бомбы, биты в духе dirty rap и отсылки к античному театру во время показательных казней  — пиар-инструментарий самой жестокой террористической группировки необыкновенно широк.

Об успехах медиаджихада ИГ The Insider поговорил с Салманом Севером, пресс-секретарем Ассоциации русскоговорящих мухаджиров (переселенцев) в Турции. Некогда Салман Север носил имя Максим Байдак, работал театральным продюсером и поддерживал ультраправых. А затем принял ислам и возглавил  «Национальную организацию русских мусульман» и «Джамаат русских мусульман Петрограда», благодаря которым множество националистов тоже приняли ислам. В Турцию ему пришлось эмигрировать из-за уголовного дела за статью о приморских партизанах. Сам Салман террористов  из ИГ не поддерживает, но успел здорово изучить их методы ведения агитации.

Обходя ветеранов

В большом количестве пропагандистских видео исламских организаций активисты презентуют себя как люди, готовые терпеть. «Нас опять бомбят, кафиры поставили над нами жесткий режим» — вот стандартные темы подобных роликов. Такая виктимность близка и понятна многим. Например, стиль партии «Хизб ут-Тахрир»  — это всегда немножко пострадать. Их риторика — как все плохо, нас опять унижают. Именно поэтому практически вся исламская правозащита — это хизбовская тема. Они любители автоколонн, выступлений на конференциях, мирных многотысячных митингов, где все машут флагами и рассуждают о скором халифате. Такая скучная пропаганда не соответствует тому, что надеются услышать от ислама брутальные парни, привыкшие побеждать.

17792722_751383991705244_312074924_n

Салман Север

Или взять ветеранов из «Аль-Каиды»*: размеренно говорящий на арабском диктор и ничего не значащие угрозы в адрес ужасных кафиров. Это было скучно и не создавало должной концентрации внимания со стороны потребителя информации. Я уже не говорю про «Талибан»*, который слабо вел агитацию. Найти кассеты с их проповедями — это был настоящий квест, ведь талибы практически не занимались никакой внешней рекламой.

И вдруг, к моему сожалению, появляются люди, которые говорят: «Мы понимаем культурный контекст эпохи. Понимаем, но взламываем изнутри, и ты можешь присоединиться». Я говорю сейчас об «Исламском государстве». Я столкнулся с их пропагандистскими материалами еще до провозглашения халифата в 2014 году — тогда еще не было собственных фишек. Но они решили взаимодействовать с миром через позицию силы и поэтому заявили всем: «Да, мы окружены масонами, но врага нужно сокрушить, чтобы добраться до благословленных земель».

Шок-контент

Эти ребята с самого начала сделали ставку на западную аудиторию, работая с ее метакультурой

Если сопоставить пропаганду ИГ с работой «Аль-Каиды», «Талибана», «Джемаа Исламии» или «Имарата Кавказа»*, то у всех концентрация брутального насилия схожа. Однако несколько моментов отличает медиаработу ИГ от других. Эти ребята с самого начала сделали ставку на западную аудиторию, работая с ее метакультурой и представлениями о супергероях и суперзлодеях. Для обеспечения медийного успеха ИГ вербовало технических специалистов с Запада. Они не просто наблюдали с детства продукцию Голливуда, а были сотрудниками Фабрики грез. Их технический гений позволил перенести понимания закона и выстраивания картинки в Сирию, чтобы воссоздать Голливуд на новых территориях.

Теоретики «Исламского государства» воспринимают текст Корана как книгу ужаса для неверных. Богословы поворачивает закон словно дышло. Они вытягивают все наиболее жесткие моменты и обличают в упаковку хоррора. Нельзя сказать, что ИГ противоречит Корану — просто доводят все до предела, о чем заявляют множество богословов. Игиловцы исхитряются и изощряются, чтобы не повторять однотипные сцены убиения.

Islamic State Militants Patrol Syrian Border

Когда «Аль-Каида» в 2014 году запретила в качестве пропаганды использовать умерщвление людей, ИГ тот час же заняло эту нишу. Оно сыграло на желании жесткости и отмщения унижений, которые, словно спрессованные ожидания, теплятся среди определенного контингента мусульман. При этом мне не доводилось знать простачков, кто признался, что его зацепили красивым спецэффектом. В лучшем случае скажут: «Какое качественное видео, как кафиров крушат». Все-таки о глубинных мотивах не принято говорить.

ИГ выцеживает из Корана подходящие фразы и облекает их в принятые на Западе культурные коды. Например, в ролике видим, как сжигают живьем иорданского пилота. Человек с факелом опускает струйку бензина, ведущего к пилоту, и понятно, что он работает на камеру. Он не бубнит что-то в темном углу, где нет поставленного света. Напротив — на палача эффектно наезжает камера, монтажные спайки придают динамизм сюжету. Благодаря таким фишкам нарастает напряжение. Это звучит как реклама, но к несчастью на такую агитку люди ведутся из-за красивой картинки.

Все это продолжение сериального сознания общества спектакля.

В игиловских фильмах действует логика to be continued — все это продолжение сериального сознания общества спектакля. ИГ отсылает зрителя к понятному ему состоянию перед включенным телевизором в ожидании следующей серии, где будет еще что-то более интересное. Не уверен, что в таких видео есть многое от ислама, но в плане пиара остальные исламисты не могут никак очухаться. Хотя у «Ахрар аш-Шам»* появилось качественное видео с тренировок солдат, но оно блекнет на фоне продукции халифата.

Конкурируя с медиакорпорациями

В случае с ИГ дилемма «количество или качество» отступила на задний план. У них огромная армия информационной поддержки — в лучшие времена в день удавалось выдавать сотни комментариев на всевозможных языках. Крестьянин в Кашмире и потомок мигрантов в Брюсселе получают одну и ту же информацию на понятном ему языке. Офицеры информационного джихада регистрируются в самых популярных среди мусульман социальных сетях и охотно дают советы.

Благодаря количеству аудиовизуальной продукции, журналов и подкастов, человек, погрузившись в игиловский продукт, может, увы, уйти в альтернативную реальность потребления информации об окружающем его мире. Предоставив регулярную потоковую информацию в любых доступных формах восприятия, ИГ смогло состязаться с западными медиа.

Восточный соцреализм

Зритель оказывается полностью вовлечен, ведь в роликах ИГ ислам это не просто идеология, а цельный образ жизни, который воплощен между Раккой и Мосулом — и это не может не напрягать. Никогда прежде группировки не могли так рассказывать о гражданских успехах, а тем более упаковать эти рассказы в симпатичную форму. В своих видео ИГ не просто рапортует об успехах на фронте, но отвечает на вопросы теологии, культуры, гражданского общества. Без малого сто лет спустя после падения Османов появляется новый халифат.

FILE - In this Sept. 21, 2012 file photo, Libyan followers of Ansar al-Shariah Brigades and other Islamic militias, hold a demonstration against a film and a cartoon denigrating the Prophet Muhammad in Benghazi, Libya. On Friday, Oct. 31, 2014, bearded militants gathered at a stage strung with colorful lights in Darna, a Mediterranean coastal city long notorious as Libya's center for jihadi radicals. With a roaring chant, they pledged their allegiance to the leader of the Islamic State group. Many of Darna's militants joined, though some didn't. Part of Ansar al-Shariah, one of the country's most powerful Islamic factions, joined while another part rejected it. (AP Photo/Mohammad Hannon, File)

На фоне декларации о халифате лозунги за Сирию без Асада и исламскую демократию просто меркнут. Получается, что все воют за все что угодно, но не за исламское государство всеобщего благоденствия.

Фильмы о мирной жизни в ИГ очень привлекательны для мусульман, учитывая, что в Коране есть императив на установление исламской государственности. Правда, сейчас из-за наступления на ИГ со всех сторон снова видео о мирном быте снова стало редкостью.

12 злобных зрителей

Мне доводилось знать ветеранов джихада — они прошли «Аль-Каиду», Боснию, Чечню, Афганистан. По их словам, формат исчерпан, все превратилось в чегерващину, наступило разочарование в исламских проектах. Я видел, как сочувствующих умеренным джихадистам людей начинало разрывать, потому что их сирийские фракции оказались недостаточно последовательными и не хотели глобального халифата. Чеченцам, прошедшим две войны, нет прикола воевать за Сирию без диктатуры президента Башара Асада. Куда симпатичнее им идея наконец-то провозглашенного халифата. И это первая группа аудитории, к которой обратилось ИГ. Пропаганда ИГ для них — это не просто салафитская реклама, а прагматичная борьба за установление конкретного проекта и его экспансию.

Знакомы мне и исламисты, которые внимательно следили, как развиваются альтернативные исламские проекты. Они видели, как провалилась попытка Арабской весны, как турецкие исламисты в галстуках только обещают возрождение Османской империи, как военные свергли «Братьев-мусульман».* Люди делали ставки на умеренные проекты, но поняли, что они не могут состояться, так как real politics говорит с позиции силы. Этот момент для моих знакомых превратился в острое желание присоединиться к ИГ, ведь они рекламируют себя как новый стерильный проект без чуждых элементов демократии. Люди, не будучи маниакальными по своему складу, становятся как минимум пассивными симпатизантами ИГ, видя эрозию прочих проектов. И это еще один вид зрителей медиаимперии ИГ, что не может меня не расстраивать.

Другая аудитория ИГ — это такфиристы, которые обвиняют весь мир в неверии, в том числе мусульман. Если прежде они выпиливали мусульман из религии на форумах, то теперь стали их убивать, вдохновившись фильмографией «Исламского государства». И с такими людьми лучше не встречаться вживую.

Я знаком поименно с эмиссарами ИГ в Турции, которые организуют логистику русскоязычных добровольцев, и знаю, что ИГ поставило на поток работу с постсоветским исламским контингентом. Нередко это узбекские мигранты, уставшие быть рабами на чужбине, уставшие жить без перспектив на родине, где торжествуют спецслужбы, где коррупция выдавливает работать на стройки. Это наблюдения мои и тех знакомых, кто сталкивался с ними в депортационых тюрьмах в Турции и Сирии. Человека нельзя бесконечно унижать — в этом случае ему захочется реванша, и через ролики он узнает о мусульманском братстве. К сожалению, в его жестко деформированном виде.

Автор: The Insider

 

 

Нашли орфографическую ошибку? Выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter   
Редакция «УК» поможет отстоять ваши права и восстановить справедливость!
Пишите нам по адресу help@cripo.com.ua

Новости ТВ
Загрузка...
МетаНовости
Загрузка...