Чем был вызван Майдан в Иране?

Быстрое распространение общественного беспокойства в иранских городах, которое началось в конце декабря, коснулось почти каждого — направленного на реформы правительства президента Хассана Рухани, многих граждан и наблюдателей, что неожиданно. Начавшись в Машхаде, большом религиозном городе на северо-востоке страны и крепости консервативных врагов Рухани, протест поглотил ряд меньших городов со скоростью и жестокостью, которую мало кто мог предположить.

Почему повестку дня Рухани может спасти, скорее, фактор страха, чем надежда на перемены среди недовольных иранцев

 

 

Протест, подпитываемый растущей стоимостью жизни и все возрастающим экономическим и социальным неравенством, быстро трансформировался в самоотречение режима. Хотя большинство гнева было направлено ​​на клерикальные властные круги, управляемые иранским религиозным лидером аятоллой Али Хаменеи, реформаторы имеют на кону столько же, сколько их неуступчивые соперники.

Иранские реформаторы не привыкли к тому, чтобы быть мишенями существующего сейчас народного разочарования. Во время президентских выборов в стране политические реформаторы быстро перенаправили народное недовольство в обещания более оптимистичного будущего. Эта историческая роль вступает в противоречие с нынешней ответственностью реформаторов — восстановить закон и порядок в городских районах Ирана.

Рухани был переизбран на второй срок почти семь месяцев назад, обеспечив абсолютное большинство — 57% голосов при высокой явке. Последние события наводят на мысль, что многие молодые иранцы сомневаются в том, сможет ли Рухани обеспечить большее процветание и умеренную версию исламистского управления, в отличие от того, что предлагают его жесткие соперники.

Возможно, наибольший риск, связанный с волной беспокойства, касается запланированных Рухани экономических реформ. Протесты вспыхнули, несмотря на два года скромного улучшения иранской экономики. Хотя экономические индикаторы были сдавлены низкими мировыми ценами на нефть и слабыми вливаниями международных инвестиций, они движутся в правильном направлении с января 2016 года, когда после вступления в силу принятого в середине 2015 года соглашения, ограничивающего иранскую ядерную программу, было снято много международных санкций.

Согласно МВФ, ВВП Ирана растет ежегодно более чем на 4%, с поощрительными показателями, в постсанкционную эру, рост происходит не в нефтяных секторах. В прошлом году рост составил 12.5%, главным образом благодаря быстрому увеличению производства нефти и экспорта. Хотя инфляция остается высокой, на уровне около 10%, это свидетельствует о значительном улучшении, по сравнению с показателями, когда действовали санкции.

Конечно, между экономическими индикаторами и общественными настроениями нет линейных отношений. Хотя обычная мудрость отличает политическое смятение и нестабильность, экономические трудности, реальность редко бывает столь ясной. Например, на Ближнем Востоке, Иранской исламской революции 1979 года и восстанию арабской весны 2011 года предшествовали беспрецедентные бумы цен на нефть, что означало больше процветание в регионе.

Тем не менее, улучшения в иранской экономике, следовавшие за ядерным соглашением 2015 года, далеко не соответствовали ожиданиям. Самым большим разочарованием кажется то, что рост не повлек никакого влияния на потрясающий уровень безработицы в Иране. Общий уровень безработицы составляет почти 13%, в то время как уровень безработицы молодежи — 29%, но вероятно ближе к 40% — один из самых высоких в мире показателей.

Сегодня это недовольство находится в сердцевине народного разочарования, особенно среди недовольной городской молодежи, которая помогла разжечь последние волны беспокойства. Безработица выше среди тех, кто имеет университетское образование, особенно среди женщин. Хотя все больше молодых иранских женщин сейчас поступают в университеты Ирана, в отличие от мужчин, доля работающих женщин в Иране была незначительной — 15% в прошлом году, по сравнению с 20% десятилетия назад.

Создание рабочих мест останется главным вызовом для правительства Рухани. Так как ожидается, что около 840 тыс. человек войдут на рынок труда в следующем году, простая стабилизация безработицы в короткий срок будет непростой задачей. С более 40% населения в возрасте от 15 до 34 лет, увеличение достаточного количества рабочих мест за более длительный срок было бы более легкой задачей.

Исходя из такого контекста, можно сказать, что последние протесты ослабили иранских реформаторов из-за разрушения их монополии на надежду и вбивание клина между правительственной неолиберальной политикой, которая намерена решить экономические проблемы Ирана, и целью углубления народной поддержки.

Иранские реформаторы также рискуют потерять политическую почву своим неуступчивым врагам, от которых можно ожидать принятия подхода "железного кулака" в безопасности, за счет постепенной потери Рухани ограничений.

Все же для реформаторов существует луч надежды. Хотя многие иранцы стремятся к экономическому улучшению, большинство из них боятся возможного сползания в анархию и хаос. В отличие от протестов в 2009 году и в целом неутешительного результата восстаний арабской весны, иранский средний класс до сих пор тренировал осторожность, нерешительно и на расстоянии наблюдая за демонстрациями.

Парадоксально, но фактор страха — больше, чем надежда на перемены среди недовольных иранцев — все еще может спасти повестку дня Рухани.

Источник: Проект Синдикат

Автор: Хассан ХАКИМИАН, руководитель Института ближневосточных исследований, Лондон. Перевод Натальи Пушкарук, "День"

Читайте также: